Спасибо ! Очень интересно!

Кудрявые борзые

В наши дни история происхождения той или иной породы собак имеет скорее исключительно академическое значение.
Однако в ряде случаев незнание истоков породы и ее дальнейшей эволюции создает современным собаководам немалые трудности.



Одним из наиболее показательных заблуждений, глубоко укоренившихся в сознании любителей русских псовых борзых, наряду с «изначальным использованием псовых исключительно для травли волков» или «повальной метизацией псовых с горскими, крымскими и английскими борзыми», является и убежденность в том, что современная псовая борзая стала результатом слияния трех отдельных пород борзых – густопсовой, чистопсовой и курляндской.

Работая над «Записками псового охотника Симбирской губернии» (М., 1876 П.М.Мачеварианов отметил: «Псовые собаки раздляются на: 1) Густопсовых; 2) Обыкновенных псовых; 3) Курляндских и 4) Чистопсовых». Ясно, что густо- и чистопсовые получили свое название благодаря отличительным особенностям своего шерстного покрова – псовины, но как попали в этот ряд собаки с «географическим» названием, не совсем понятно.

Тут совершенно кстати возникает и другой вопрос: что же это за такая загадочная «порода» борзых? И чем она отличается от других псовых? Как видно из описаний «курляндских» собак, сделанных П.М. Мачевариановым и П.М. Губиным, «курляндские псовые» отличались от своих густо- и чистопсовых сородичей (помимо «необъятной ширины зада, страшной низкопередости и общей сыроватости» (Губин) лишь все теми же особенностями псовины!



Художник Александо Дегтев

В своих «Записках» П.М. Мачеварианов отметил, что «курляндские борзые имеют голову, уши, горло, передние ноги от локотков, задние от коленного мускула и правило атласисто-гладкие, как у левреток; а все прочее тело покрыто псовиною в самых мелких завитках, как у молодого кровного пуделя». Изданное позже (1891 г.) «Полное руководство ко псовой охоте» П.М.Губина уточняет: «Псовина курляндской борзой должна быть длинная, приблизительно двухвершковой длины, и вся в мелких завитках, притом совершенно равномерно распределена по всему корпусу собаки».

Далее же оба корифея псовой охоты сетуют на то, что собак этих встретить давно уже практически невозможно, «разве в Курляндии, где нам быть не удалось». Но и в Курляндии (1897 г.) «Несмотря на все старания, мы не могли найти ни одного печатного указания в немецкой литературе Остзейского края. Полагаем, однако, что в старинных усадьбах баронов должны сохраниться по крайней мере изображения этих борзых на картинах и портретах прошлого столетия» (Л.П.Сабанеев). С тех пор минуло еще сто с лишним лет, а ни одного изображения или описания «курляндской» борзой ни в литературе, ни в «старинных усадьбах баронов» обнаружено так и не было.



Не правда ли, странно? Была порода борзых, пользовалась популярностью среди охотников, но никто и никогда не видел ее воочию. Загадка! Да и почему, собственно, она получила название «курляндской»?

Вспомним, что Курляндия — герцогство, существовавшее в западной части современной Латвии, на территории исторических областей Курземе (Курляндия) и Земгале (Семигалия), с 1562 по 1795 годы. На протяжении практически всей истории герцогства, до 1791 года, правители Курляндии из династий Кетлеров (1562–1711) и Биронов (1737–95) признавали себя вассалами Великого княжества Литовского и пришедшей ему на смену Речи Посполитой. Столицей герцогства была Митава (ныне г. Елгава в Латвии). При третьем разделе Польши (март 1795 года) Курляндия была присоединена к Российской империи, где на её территории образовалась Курляндская губерния, просуществовавшая до 1920 г. Имевшая площадь лишь 27920 км2, губерния граничила с Лифляндской, Витебской и Ковенской губерниями, а на западе – с Балтийским морем, образуя таким образом сравнительно узкую полоску, сплошь изрезанную небольшими речками и озерами. Все это едва ли способствовало привлекательности Курляндии для псовых охот, за исключением парфорсной езды с гончими в охотничьих парках тамошнего дворянства. Зато активная торговля со странами Запада делала эту область своеобразными въездными воротами в Россию для разного рода товаров.

Действительно, во времена Анны Иоанновны и ее любимца Бирона через Курляндию в центр России завозились не только гончие, но и польские, и брудастые борзые. И нет никакого сомнения в том, что «курляндские» брудастые, вывезенные из Ирландии и Шотландии, действительно существовали. Правда, не только в Курляндии, но и в Лифляндии, и в Эстляндии, и в Пруссии, и в Польше. Тот же Мачеварианов неспроста пишет о них: «Брудастые (sic!) шотландские или курляндские клоки составляют одну и ту же породу». Но почему псовые, отличающиеся лишь «мелким завитком» псовины, оказались «привязанными» им же к этой географической местности?

А может быть, истоки названия «породы» стоит искать вовсе не в окрестностях Митавы, а в том самом «мелком завитке»? Первой вспомнившейся мне аналогией стало английское прилагательное «curly» (кудрявый), по своему написанию достаточно близкое к названию загадочных борзых. Следующим этапом стал поиск созвучных слов уже в русском языке. И вот оно: «Курлявый – кудрявый, курчавый», т.е. тот, «на ком курчавый волос, шерсть» (В.И.Даль. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4-х тт. – М., 1881. – Т.2. – С. 223).
Эта неожиданная находка многое расставляет по своим местам. Если наше предположение верно, то в старину псовые охотники различали своих борзых исключительно по длине и качеству псовины, называя их – густопсовыми, курлявыми (кудрявыми) или чистопсовыми, не делая при этом различий в их породной
принадлежности. Соответственно, позднее любые попытки псовых охотников «возродить» одну из никогда ранее не существовавших «пород» неизменно заканчивались провалом, списываемым то на недостаточность кровности собак, то на иные, не имеющие отношения к истинной, причины.



Сама же трансформация старинного русского слова в географическое название произошла, скорее всего, в середине – конце XVIII века, когда не знавший определения «курлявая», но постоянно имевший на слуху Курляндию переписчик одной из охотничьих рукописных книг, ничтоже сумняшеся, допустил ошибку в раскрытии надстрочных титл старинной, выполненной скорописью записи и пустил гулять по свету новоявленную «иноземную» породу. Стоит заметить, что и тогдашним дворянам – «птенцам гнезда Петрова» название «курляндская» было куда ближе по духу, чем старинное русское слово.

Алексей Оболенский
Иллюстрации из собрания автора
Журнал "Охотничий двор" (апрель, 2011)

Игорь Борисович Соловьёв "ФАМИЛЬНЫЕ ПОРОДЫ БОРЗЫХ СОБАК"-журнал "Собаководство"-март 1984 года

В книге «Борзая» В.Е.Чадвика, изданной в Англии, есть круглая пятиколенная родословная борзой Алмаза II «Першинской охоты». Но, вероятно, не всем известно, то эта же самая родословная принадлежала не только Алмазу II, но и целой плеяде блистательных собак, рожденных на грани XIX и XX вв. Мне трудно с достоверностью ответить на вопрос, сколько щенков родилось от Стрелы и Голубя, но в кинологической литературе прошлого мне встретилось упоминание о 19 братьях и сестрах Алмаза II. Нельзя утверждать, что все эти собаки были однозначны по экстерьеру и рабочим качествам, часть из них не оставила следа в родословных наших современных собак, но можно смело констатировать, что именно собаки из этих трех пометов послужили основой мировой известности прославленной псовой охоты. В каждой из живущей в наши дни кровной псовой борзой, будь то на их родине или на любом другом континенте нашей планеты, где-то в 12-20-м колене родословной повторяются имена Армавира I, Абрека II, Аначара, Алмаза II, Ахида, Арагонки, Арагвы, Алупки и Алмазки II. Именно этим собакам мы обязаны тем, что наша современная русская псовая борзая обрела относительную однотипность, радуя нас совершенством форм.



Родословная Алмаза II до шестого колена.
Как это ни грустно, нам приходится обнаруживать в наших собаках не только положительные качества, но и явные недостатки, а то и пороки, иногда совершенно непонятные для людей, плохо знающих историю нашей породы, а также родословное дерево своих собак, тонкие веточки которого простираются на расстояние почти полутора веков.
У меня есть твердое убеждение, что не только близкородственное разведение с упором на хороших собак, которым мы часто злоупотребляем, но и длительное постоянное накопление одних и тех же, пусть самых проверенных и прекрасных кровей, приводит к вырождению породы и к появлению совершенно непонятных «сюрпризов» скорее огорчительного, чем желаемого плана. В нашей породе это чаще всего проявляется в так называемых «недостатках красоты», вроде светловатой радужины глаза, недостаточной или излишней курчавости псовины, ее бедности или неважной затяжки ушей. Безусловно, кроме таких недостатков, у наших собак бывают недостатки и посерьёзнее, происходящие из-за плохого выращивания или неправильного разведения. Но и это случалось бы реже, если бы учитывали ошибки прошлого.
Меня часто спрашивают, какие собаки лучше: те, то рождались в известных псарнях XIX в, или те, что появляются от наших лучших современных собак? Очень трудно ответить на этот, казалось бы, несложный вопрос. Безусловной истиной, на мой взгляд, является то, что в определенные отрезки времени истории нашей породы бывали взлеты и падения, а это прежде всего зависело от нас – людей, занимающихся разведением. В любые времена очень хорошие собаки встречались намного реже, чем плохие. Чаще всего собаки бывают средние. Парадоксально, что зачастую от заурядных собак при правильном подборе пар мы получали и будем получать такое потомство, которому могли бы позавидовать чемпионы. Лично я не встречал идеальной русской псовой борзой. Видимо, такой собаки ещё никто не встречал. Для меня бесспорно одно: современные собаки стали в массе своей породнее, более однотипными, более изящными, более приятными в обиходе, но, к сожалению, почти повсеместно они потеряли облик суровых зверовых собак, в массе своей обеднели костяком и мускулатурой, утратили былую злобу к зверю, присущий породе азарт преследования, а значит, в какой-то мере и резвость.
Когда я впервые увидел родословную Алмаза II, то невольно задумался: а что стоит за пределами «магического круга»? По его внешней части расположились клички собак, рожденных в восьмидесятые годы прошлого века (19 века). Именно в то время усилиями известных русских борзятников, в ссорах и раздорах, из немногочисленных и очень разнотипных собак еще недавно процветающих «фамильных пород» рождалась та самая порода, которую мы знаем в наши дни. Мне пришлось перелистать огромное количество охотничьей периодики начиная с шестидесятых годов прошлого века(19 века), просмотреть все сохранившиеся каталоги охотничьих выставок, издаваемые у нас с 1874 г., разыскать первый и третий тома «Заводской книги русских борзых», вышедшие в 1893 г. (к великому сожалению, второй том этого издания я не нашел в крупнейших библиотеках страны). Много полезных сведений удалось почерпнуть из «Родословной книги Московского общества охоты», выходившей у нас в начале века (20 века), а также из «Родословной книги русских псовых борзых», изданной в Германии в 1913 г. Правда, в последней некоторые данные не всегда соответствовали действительности.
Было собрано много сведений о происхождении борзых собак второй половины XIX в. Однако в них существуют немалые пробелы, так как владельцы второстепенных охот сплошь и рядом не вели родословных своих собак, не выставляли борзых на выставках, а следовательно, о них самих и об их собаках не сохранилось почти никаких данных. Когда я попытался продлить родословную Алмаза II еще на одно колено, оказалось, что у меня есть возможность сделать это лишь на три четверти. Приблизительно в той же пропорции убывали мои сведения о каждом последующем поколении, но кое-где тоненькие ниточки родословных привели меня в неведомый мир «фамильных пород» и «пород» не совсем фамильных, а которых я и попытаюсь рассказать, для того чтобы объяснить некоторые достоинства и недостатки наших современных собак.
Однако прежде, чем приступить к освещению этого вопроса, мне, наверное, следует объяснить, что же представляли из себя «фамильные породы». «Породой» собак, на лексиконе наших предков, назывались скорее типы собак одной породы. А.Болдарев в своей статье об окрасах, появившейся в двадцатых годах нашего века(20 века), довольно точно определил причину появления «фамильных пород». Рассказывая о собаках «Березниковской породы» он отметил следующее: «В середине XIX в. «приличие» требовало, чтобы собаки известной охоты возможно резче отличались от собак других охот, так чтобы даже малоопытный глаз мог определить их принадлежность к данной псарне». В ту пору добиться этого было не так уж сложно. В отдельных, чаще всего в крупных охотах тех лет, кроме огромного количества основных разновидностей русской псовой, а именно старинной псовой, густопсовой и чистопсовой, почти повсеместно встречались кровные инопородные борзые: грейхаунды, польские харты, курляндские борзые и жесткошерстные брудастые борзые, пришедшие к нам с Запада, а также горская и крымская борзые южных и юго-восточных окраин нашей огромной страны. Именно в это время заканчивался процесс метизации коренных пород с этими пришельцами для получения подходящих по рабочим качествам собак в несхожих по ландшафтным и климатическим условиям разных областях.
Есть две версии, почему же некоторые «породы» тех лет назывались «фамильными». По несколько упрощенной версии это происходило, когда рядом с понятием «порода» стояла фамилия владельца. Именно таким образом и появились словосочетания вроде «Березниковская порода» или «порода Трегубовская». Но есть и иная трактовка, на мой взгляд, более верная. Собаку, принадлежащую к «фамильной породе», можно было назвать таким образом только в том случае, если ее предков длительное время культивировали на одной и той же псарне семьи владельцев, передавая по наследстве от деда к отцу и внуку. А главное, вели все это время в себе, без прилития крови собак других владельцев. Таких примеров в истории нашей породы было немного, но они, безусловно, были. Насколько различны по ладам были собаки разных пород в первой половине XIX в., можно судить по сообщениям двух известных борзятников прошлого, рассказавших о собаках сороковых годов.
Первым о собаках собственной «фамильной породы» писал А.С.Вышеславцев, выступавший на страницах охотничьей периодики тех лет под псевдонимом «Старый охотник» и ратовавший за сохранение густопсовой борзой в ее первозданном виде. Вот в несколько сокращенном варианте описание борзых Сорвана и Милотки, принадлежащих его брату. «Ростом кобель был 17 вершков, а сука среднего роста с небольшим верхом, шерсть у обоих белая, шелковистая, волнистая, местами с завитками, глаза большие, темно-карие, ласковые. Уши лежали всегда концами вместе на затылке и даже скрещивались, когда собак брали на свору, лоб продолговатый, узкий, с едва заметным уступом сходил на переносицу, образуя грациозный профиль античных статуй. Щипец до того сухой, что были видны формы и направления костей и главных вен. Шея была не длинная и поднималась от лопаток не так прямо, как теперь, что было у всех породистых собак в прошлое время. Спина с крутым верхом и сильными почками, но не такая широкая и полная, как у теперешних собак, и всегда «пирогом», то есть с заметными позвонками, несмотря на густую и длинную шерсть. Ребра отнюдь не бочковатые, но очень длинные, пониже локотков и с большим расстоянием одно от другого, что при короткости собаки почти уничтожает паха. Грудь шириной чуть меньше ладони. Зад широкий и несколько свислый, прямой крестец – плохая рекомендация для борзой, да и собаки с прямыми ногами редко хорошо скачут. Задние ноги несколько изогнутых линий, но до «лучковатости» еще далеко, лапы в комке, с длинными пальцами. Правило было не в серпе, а саблей, что много грациознее, и не длинное, как у многих сырых собак. Кобель должен быть квадратным, а сука значительно длиннее, что, по словам моего деда, отца и других старых охотников, является главными статями чистокровных псовых собак». Каждому владельцу свои собаки, особенно те, которых уж нет, всегда кажутся лучше, чем они были на самом деле. Но даже у этих собак есть определенные недостатки, которые мы теперь пытаемся изжить. Были и другие псы.
Собак «Трегубовской породы» описывает П.М.Мачеварианов, автор книги «Записки псового охотника Симбирской губернии», отстаивающий собак новой формации с незначительным прилитием крови горской борзой. Эти собаки, на наш нынешний взгляд, не могли бы вызвать эстетического восторга, но можно понять и тех полевых охотников, которые стремились добыть собак «Трегубовской породы», чтобы закрепить их полевые достоинства у собственных собак.
Свой рассказ о собаках и их владельцах, упоминаемых по внешнему кругу родословной, я начну с «Ермоловской фамильной породы», ибо именно она больше, чем другие, подходит к этой формулировке. Она представлена лишь двумя собаками Сайгой II и ее сыном Козырем. Н.П. Ермолов был одним из основоположников породы современной русской псовой борзой. Ему мы обязаны появлением в 1888 г. первого официального описания, а точнее, стандарта этой породы, которым эксперты на выставках пользовались около 35 лет. Его «фамильная порода» безусловно была самой древней, так что Н.Н.Челищеву, рассказавшему в своих книгах о древности «Челищевской породы», нужно было быть поскромней. Прадед Н.П.Ермолов, в 1776 г. преподнесший П.И.Панину трех серо-пегих псовых кобелей, рассказывал, что его собаки достались ему от прадеда. Таким образом, возраст этой «фамильной породы» можно смело определять двумя столетиями. Правда, отец Н.П. Ермолова в тридцатые годы прошлого века приобрел горского борзого кобеля и осторожно использовал его в обновлении крови своих древних псовых борзых. Повторное прилитие горской крови было сделано самим Н.П.Ермоловым в 1851 г., когда он повязал свою псовую Летку с Гяуром Яненко. Через их сына Любима I и его сына Швырка от псовой Шпильки мы можем проследить эту кровь во многих собаках не только «Ермоловской фамильной породы», но и «Мачевариановской породы», ибо Швырок был отцом Голубки Мачеварианова, попавшей в поле нашего зрения в шестом ряду разбираемой нами родословной. В 1860 г. «Ермоловская фамильная порода» была обновлена кровью Славы «Трегубовской породы», а в 1869 г. Алмазкой «Мачевариановской породы» и, начиная с этого времени, Н.П.Ермолов и П.М.Мачеварианов стали постоянно обмениваться производителями, так как считали, что их собаки были близки не только по типу, но и в какой-то мере по происхождению.
Гораздо больше собак представил в нашу родословную П.М.Мачеварианов, владелец Ардагана, Лезгинки, Голубки, Касатки, Крылата и их сына Убея. Однако его породу собак «фамильной» в полном смысле этого слова не назовёшь, так как начинал он ее самостоятельно в ранней юности, чуть ли не в десятые годы прошлого века(19 века). Первые его собаки были «Салтыковской фамильной породы», ведущейся с первой половины XIX в. Затем он обзавелся собаками «Наумовской фамильной породы», владелец которых Н.М.Наумов был соседом по имениям и имел собак екатерининского вельможи, известного коннозаводчика графа А.Г.Орлова, которому приписывалось создание густопсового типа русской псовой борзой. Кроме этих ранних его собак, в предках борзых «Мачевариановской породы» участвовали собаки «Плещеевской породы». «Сущевской породы», а несколько позже – «Трегубовской породы», с которыми мы с вами были им ознакомлены.
Но и П.М.Мачеварианов не избежал участи многих русских борзятников и в начале сороковых годов прошлого века прилил к собакам своей породы кровь горского кобеля Фаблаза Белкина, происходившего от кровных горских борзых А.В.Жихарева и А.А.Столыпина. Полугорки вязались с его же псовыми борзыми, и с пятидесятых годов им была выведена «Мачевариановская порода», отличавшаяся красотой линий головы, огромным глазом, чрезвычайной шириной зада, весьма правильными по форме, но неважно затянутыми ушами, средней по длине, но мягкой псовиной и с несколько коротковатым правилом. Собаки эти отличались необычайной резвостью, но им недоставало злобы к зверю и они были некрупны. Именно по этой причине начиная с 1869 г. он стал широко обмениваться производителями с Н.П.Ермоловым.
Собаки «Мачевариановской породы» после смерти их хозяина в 1880 г. попали во многие известные охоты страны. Именно тогда они стали появляться на выставках. На Московской выставке 1881 г. его Убей, приобретенный Н.А.Болдыревым, был первым по баллам и получил высшую награду для борзых – большую серебряную медаль. О собаках охотника Тамбовской губернии П.Ф.Филатова я знаю не так уж и много. «Филатовская порода» собак несла в себе, больше чем чья-либо другая, кровь собак «Мачевариановской породы». Его Черкай II , происходивший от Даньяра Мачеварианова, был признан лучшей борзой собакой на следующей Московской выставке 1882 г., а его сын Карай-Касатик тоже имел большую серебряную медаль. Но в девяностые годы собаки «Филатовской породы» значительно обмельчали и незаметно сошли на нет.
Вероятнее всего, крови «Мачевариановской породы» нес в себе и Алмаз М.В.Столыпина, так как почти все собаки «Столыпинской породы», попадавшиеся мне ранее, были «Мачевариановско-Ерломоловского» происхождения. Видимо, и Нагла, и ее мать Шельма Г.Н.Коротнева, хотя происхождение последней мной тоже не найдено, происходили от похожих по крови собак.
Теперь настало время рассказать еще об одной «фамильной породе», несущей это звание, безусловно, по праву, ибо происхождение ее идет от собак князя Г.Ф. Барятинского, хозяина легендарного Зверя, неоднократно бравшего матерых волков и происходившего от ирландского волкодава и псовой суки. Б.Г.Барятинский приходился дедом А.Н.Кареева по материнской линии, и их семья издавна вела псовых борзых одного и того же происхождения. А.Н. Кареев был известнейшим псовым охотником тридцатых-пятидесятых годов прошлого века. Это он был прототипом графа Алеева из знаменитой книги Е.Дриянского «Записки мелкотравчатого».
Продолжателем ведения «фамильной породы» своего знаменитого отца был Н.А. Кареев. Но его собаки в семидесятые-восьмидесятые годы были менее известны, чем собаки его двоюродного брата С.С.Кареева. Именно последнему и принадлежали Поражай I, Лебедь I , Любезный, Проказка II, Любка и ее сын Атаман IV. Успех собак С.С.Кареева объясняется тем, что на первых выставках в Москве,начиная с 1874 г. и до появления собак «Мачевариановской породы», волкодавы «Кареевской фамильной породы» являлись безусловными лидерами, так как были по тем временам крупного роста (кобели достигали 20 вершков, а суки – 18). Большинство собак были одеты в великолепную псовину, имели изящные головы и больше других приближались к густопсовому типу, о котором борзятники старшего поколения еще хорошо помнили. Действительно, собаки «Кареевской фамильной породы» и близкие им по крови собаки В.Н.Чебышева и Типпольта, предствленные в нашей подословной Подаром Чебышева и Похвалом Типпольта, выделялись на выставках семидесятых годов. Именно они больше, чем другие, награждались большими серебряными медалями. А на первой Московской выставке 1874 г. Награждай Чебышева был удостоен даже золотой медали, которую борзым после этого не присуждали более 20 лет.
При всех своих достоинствах собаки этой фамильной породы обладали весьма серьезными недостатками: лещеватостью, неважными, а иногда просто плохими ногами, подверженными размету и особенно коровине, чем, безусловно, вводили в явное расстройство своих владельцев и почитателей. С.С.Кареев очень кичился тем, что его борзые имели великолепное происхождение, выдавал их за кровных густопсовых. Но все это делалось больше для рекламы, ибо его «фамильная порода» в годы своего особого успеха приносила ему немалые доходы. Его неравнодушное отношение к деньгам часто приводило к тому, что он очень легко расставался со своими лучшими производителями. Плохие конечности его борзых заставляли его неоднократно подливать к своей «породе» крови собак других владельцев. В качестве производителей он использовал Вихру Коробьина, Хищного Воейкова и Нощаду Хомяковского. Но это не давало сдвигов в лучшую сторону, а скорее опростило потомство последних двух собак.
Только потомство, полученное от двух «кареевских» и одного «чербышевского» кобеля и Злодейки Ратаева, избавило в некоторой степени «Кареевскую породу» от разметов и коровин. Попав в руки новых владельцев, некоторые собаки «Кареевской породы» были смешаны с собаками других «пород» и влились в общее русло большой реки, которую мы называем современной русской псовой борзой. Пожалуй, только Д.Б.Голицын (в нашей родословной представлен его кобель Резвый) пытался дольше других блюсти «Кареевскую породу» в относительной чистоте. Но к большим успехам это не привело. Гораздо рациональнее вел эту «породу» Васильчиков, соединив ее с лучшими «породами» тех лет, что наглядно можно увидеть по происхождению Лебедки, Сверкая и Раскиды и сына последних Чародея, купленного в «Першинскую» охоту за неслыханную в те годы цену в 2 тыс. руб. Как впоследствии оказалось, он стоил этого.
Но вернемся опять к началу восьмидесятых годов. На 92 году жизни в 1881 г. скончался генерал-майор А.В.Жихарев, псовый охотник Тамбовской губернии, который вел свою «породу» собак с 1815 г. Первые его собаки происходили от знаменитейших густопсовых П.В.Лопухина и П.В.Липунова. Об этих собаках мне известно очень немного, но существовала легенда о том, что собаки «Лопухинской породы» отличались от собак других «пород» тем, что все они были белоголовыми, что для борзых собак нетипично, а густопсовые «Липуновской породы» отличались очень длинной и тонкой псовиной, которая волновалась от малейшего дуновения воздуха даже в комнатах. От «лопухинского» Сатаны и Досажая и Бианки Липунова вел А.В.Жихарев свою «породу» до тридцатых годов. Одним из последних держал он и курляндских борзых, а с сороковых годов увлекся кровными горскими борзыми, которых имел до своей кончины. Несомненно, что к псовым борзым «Жихаревской породы» неоднократно подливалась кровь иноплеменных борзых. Награждай – первая собака Н.А.Болдарева, приобретенная им в 1872 г. у А.В.Жихарева, имела необычную псовину в крутом завитке по всему корпусу, а Крылат II, купленный им там же, кроме похожего завитка и грубоватой псовины, имел еще большие и плохо затянутые уши. Несмотря на эти недостатки, псовые борзые «Жихаревской породы» очень ценились полевыми охотниками за резвость и злобу к зверю. И хотя эти собаки не играли большой роли в создании современной псовой борзой, вполне вероятно, что некоторые «недостатки красоты» передаются нашим современным собакам именно от них, так как собаки Н.А.Болдарева в разведении использовались широко.
Еще одна порода собак сыграла довольно большую роль в формировании современных русских псовых борзых, хотя в нашей родословной она представлена одним Пылаем Назимова, отцом первой вальцовской суки Подруги I. А.В.Назимов из Тверской губернии держал свою «породу» с тридцатых годов прошлого века. Происхождение его собак было довольно темным. Но, видимо, они были родственны собакам «Гордеевской породы» и уже знакомой нам «Трегубовской породы», так как были богатырскими по сложке. Из-за неважной затяжки ушей, плохой оброслости и крепости лап в них чувствовалась кровь горских борзых. Но, по некоторым данным, кроме псовых борзых, на своей псарне до самой смерти А.В.Назимов держал брудастых жесткошерстных борзых. Присутствие их кровей сказывалось не только в грубости псовины его собак, но и на строении их черепов. Головы собак «Назимовской породы» были широколобы, очень скуласты и острощипы при короткощипости. Глаз многих собак был светел и желтоват, то есть обычного цвета для брудастых борзых. Эти собаки считались лучшими волкодавами.
Рабочие качества породы ценились полевыми охотниками очень высоко. При всей их непривлекательной внешности держали их туляки братья Н.Н. и М.Н.Бибиковы. Не переводились эти собаки у постоянного участника садок по волку А.И.Новикова. Но иногда собак этой «породы» успешно использовали и в племенном деле. На Московской выставке 1879 г. лучшей собакой был признан Удав князя П.С.Гагарина, отличавшийся породной головой, поразительно правильной сложкой корпуса и отличными ногами. Единственным его недостатком была небогатая и грубоватая псовина. Его отец Злобач барона Жомини, видно, не зря носил свою кличку, ибо происходил от Наяна Назимова. Мать Удава Голубка Мачеварианова сумела облагородить сына до такой степени, что присутствие в нем нежелательных черт «Назимовской породы» просто не заметили. Его широко использовали как производителя, и он дал приличное потомство. Весьма схожая ситуация произошла при использовании Хапая той же «Гагаринской породы» со знаменитой Злодейкой Ратаева, давшей в этом сочетании хороших собак.
Ее владелец Ратаев недолгое время был управляющим Гатчинской императорской охоты и именно оттуда, видимо из жалости, привез весьма непрезентабельную, прилобистую, некрупную, неважно одетую суку, изувеченную переломом передней ноги. Происхождение ее известно не было, но с кем бы ее не сводили, Злодейка-Хромая давала прекрасные пометы. Она не только не передавала свои недостатки, но имела замечательную способность брать для потомства от кобелей все лучшее и сводить на нет их недостатки и даже пороки. Именно этот яркий пример подтверждает мое суждение о том, что средние по качеству собаки могут весьма эффективно послужить породе в целом.
Следующей «фамильной породой», о которой я поведу речь, будет «Протасьевская порода», сыгравшая немалую роль в создании новой породы, несмотря на то, что в нашей родословной она представлена одним Поражаем, но зато трижды. Ф.В.Протасьев в Рязанской губернии вел свою «породу» от чистопсовых борзых М.А.Траковского, который не скрывал, что для получения своей собственной «породы» в тридцатые годы прошлого века(19 века) он мешал псовых борзых с польским хартом и грейхаундом. Это просматривалось в бедной одежде его собак, в угловатости линий их голов и отчасти в закладке ушей. На протяжении 30 лет Ф.В.Протасьев вел свою «породу» без привлечения новых производителей со стороны, кроме собак все того же Траковского. Собаки «Протасьевской породы» были почти всегда на верных ногах, и среди них довольно часто появлялись неплохо одетые экземпляры. Рабочие качества их были общеизвестны, и поэтому после смерти хозяина его борзые были раскуплены во многие охоты страны. Впоследствии этих собак использовали в разведении братья Бибиковы, Н.Т.Шереметьев, Н.А.Болдарев, а также П.М.Губин, большой поклонник чистопсовых борзых.
Совсем немного я знаю о собаках Н.Д.Ступищина, жившего в Саратовской губернии. Его Нахал и Вьюга, а значит, и их сын Ураган из разбираемой родословной происходили от знаменитых густопсовых «Демидовской породы», процветавшей в сороковые годы XIX в. в Сиверцах Петербургской губернии. Совсем немного известно и о густопсовых Н.В.Назарьева, представленных в родословной Пальмой, Яшмой и Крылатом. Их происхождение неизвестно. Но по виду они напоминали собак «Плещеевской породы». Потомство этих собак привел на Московскую выставку П.Ф.Дурасов. Его собаки резко отличались по крови от собак других «пород», и, наверное, прежде всего по этой причине их стали использовать как производителей.
Я нигде не встречал собак Николаева, которому принадлежала Касатка (а не Победка), мать озеровской Голубки II. Не знаю происхождения родителей Невиды Строганова. Изредка мне встречались борзые Тумановского и Ладыжанского, но происхождение их Язвы и Нахала, наверное, не удастся найти никогда…Я намеренно не стану рассказывать о молодых «породах» в те далекие восьмидесятые годы прошлого века(19 века). Стоит только упомянуть о том, что Раскида I Н.А.Болдарева происходит от Награждая Жихарева и Быстры Протасьева. А Сверкай Д.П.Вальцова от Порожая того же Протасьева и Лезгинки Мачеварианова. И наконец, мать первой вальцовской суки Подруги I Сиротка Оболенского была дочерью грейхаунда Сверкая Бахтинского и псовой суки Душеньки Свечина. На этом кончается наше путешествие в дебри «фамильных пород», кончается по той причине, что сам Д.П.Вальцов своих собак «фамильной породой» не считал, а считал их составной частью единой породы, созданной, хотя и вчерне, крупнейшими знатоками русской псовой борзой П.М.Мачевариановым и Н.П.Ермоловым, породы уже в современном понимании этого слова.
Рассказывая о появлении на свет Голубя «Першинской охоты» и говоря о его матери Голубке III Озерова, он сообщает о том, то она была: «кровей наших старых собак». «Наших» я говорю о кружке охотников, - продолжает Д.П.Вальцов, - делившихся между собой производителями и ведших своих собак к цели приблизить их к идеалу густопсовой собаки. В этот кружок входили Н.А.Болдарев, С.В.Озеров и Я.П.Соколов, и мы на Московских выставках показали наружные достоинства наших собак, а в больших охотах в Рязанской и Тульской губерниях их полевые качества». Вывод напрашивается сам по себе: современную русскую псовую борзую создал дружный коллектив единомышленников, видимо, именно по этой причине она нас с вами чаще радует, чем огорчает. Плохо, пожалуй, только то, что на современном этапе ее долгой истории, как, впрочем, и в годы, предшествовавшие ее объединению в единое целое, у нас и за рубежом часто стали поговаривать о нескольких типах собак, существующих в нашей породе. Разнотипность в породах собак – явление обычное. Ее скорее можно только приветствовать, так как это способствует работе по совершенствованию породы. Но необходимо помнить, что в нашей породе существуют только два явно выраженных типа – «зайчатников» и «волкодавов», разнящихся по манере работ.
Чтобы наша порода была еще краше, ей необходимо немногое. Главное – это единый в мире стандарт для всех русских псовых борзых, достаточно четкий, учитывающий специфику создания породы. Стандарт, который не будет из-за откровенных пустяков выбраковывать из племенного дела нужных по крови и вполне приличных собак. Надо учитывать, что если мы при нашей манере вести породу не избавились от некоторых недостатков за целые 100 лет, то вряд ли вообще способны от них избавиться. Будем, однако, надеяться, что потомки станут мудрее нас, а значит, и увидят, наконец, идеальную борзую нашей с вами мечты. А к такой прекрасной и благородной цели, безусловно, стоит стремиться.

Спасибо огромное всем, кто пополняет этот раздел. Очень интересные материалы