Часть первая 
Сначала было темно. А вокруг – невидимая гладкая стена. Потом ему надоела темнота, и он, пошевелившись, ударил клювиком и тихонько запищал. Темнота не отступила, но кто-то снаружи сказал: «Первый проклевывается». Он понял, что говорят о нем, и стал бить своим слабым клювиком снова и снова. Наконец скорлупа подалась, и он оказался на свободе. Кто-то невидимый убрал ненужные теперь скорлупки и пододвинул теплый свет поближе к нему: «Вот так».
И он почувствовал, как мокрый пушок, покрывающий его тельце, быстро высыхает. Он устал, зарыл глаза и заснул, а проснулся оттого, что впервые в жизни почувствовал голод. Он поднял вверх свою головку, раскрыл клювик и запищал.
- Сейчас, сейчас, - раздалось откуда-то сверху, и что-то удивительно вкусное попало ему в рот. Он торопливо проглотил кусочек и снова поднял вверх раскрытый клювик. И снова его покормили.
Так продолжалось изо дня в день. Кто за них ухаживает, он не видел. Потому что он вообще пока еще видел плохо. Но постепенно, изо дня в день он все лучше различал все то, что его окружало. Сначала контуры обрели желтый круг. Это была лампа, которая обогревала его. Потом он начал различать белые стенки ящика, в котором сидел. Границы огромного пятна, из которого исходил Голос, становились все более четкими. Через неделю все детали соединились в единое целое – в Человека, который заботился о нем.
Шли дни. Однажды он смог заглянуть через стенку своего ящика. На столе под лампами стояли ряды белых коробок – точно таких же, в которой жил он сам. И в каждой коробке сидело по странному существу. Они были покрыты сероватым пухом, имели крылья –культяшки, огромные когтистые лапы, крючковатые клювы и большие карие глаза. Потом он увидел всю комнату, в которой они жили. На одной стене висело большое зеркало. В нем отражались коробки с птенцами, в одной из которых он различил себя – такое же, как все, уродливое, с несуразно большими лапами крючконосое существо.
Через две недели, после того как он появился на свет, в комнату, которая служила ему и его товарищам, пришел Человек. Он унес других птиц, оставив в комнате только одного птенца – того, кто появился на свет раньше всех. Еще через месяц Человек просунул его когтистые пальцы в металлическое кольцо, а затем осторожно передвинул его выше – на цевку.
- Это тебе первый подарок, - произнес Человек. – А это – второй. Новые опутенки. – С этими словами он надел птенцу на каждую лапу по короткому мягкому кожаному ремешку. – Привыкая. А завтра я тебя перенесу в новый дом.
Новый дом был совсем не такой. Как его привычная коробка. Это был деревянный кружок на высокой подставке, стоящий посреди газона. Человек привязал к его опутенкам веревку, а другой конец закрепил на подставке круглого насеста и сказал:
- Вот это и есть твой новый дом. Осваивайся, знакомься с соседями.
Соседей было около десятка. Они сидели вокруг на таких же деревянных «грибах» -присадах. У всех были загнутые клювы и острые когти. Только размеры и окраска соседей били разными. Один был огромный, страшный, с «ушами» из перьев. Другой, тоже очень большой, весь бурый, с белыми пятнами на спине. У третьего, поменьше ростом, были злые желтые глаза. У четвертого – темно-серая спина, черная голова, красивые черные бакенбарды и большие карие глаза. Такие же карие глаза были и у других птиц, сидящих по соседству.
Вскоре появился Человек и стал раздавать желтых неподвижных цыплят каждой птице. Его соседи оживились. Ушастый раскрыл свои широченные крылья, а тот, что с белыми пятнами на спине. Хрипло заклекотал. Новосел испугался, взмахнул крыльями и полетел. Но ремешки и веревка не пустили его . и он плюхнулся в траву.
- Оказывается, ты и летать уже умеешь, - заметил Человек и положил на его насест цыпленка. Но птенец был так напуган, что, не обращая внимания на еду, начал, отчаянно крича, бегать на привязи по газону вокруг своей присады.
- Ничего, осваивайся, - сказал Человек и ушел.
Но освоился он не скоро. Около часа птенец дергался, пытаясь освободиться. Он так разволновался, что цыпленка,, оставленного там Хозяином, съел только под вечер.
Постепенно он привыкал к своему дому и к своим соседям. Раз в день Хозяин походил к какой-нибудь присаде, отвязывал должик, сажал птицу себе на левую руку, защищенную от острых когтей большой синей перчаткой, и куда-то уносил. Через час человек возвращался. На руке у него по-прежнему сидела птица. Но голова ее была полностью закрыта красивой кожаной шапочкой – только клюв выдавался из специальной прорези. Человек осторожно сажал птицу на присаду, привязывал ее должиком, затем клал перед птицей кусочек цыпленка и снимал клобучок. Птица торопливо глотала угощение. А еще через несколько дней Хозяин появился перед птичьим газоном не один, а в компании с другими людьми и начал рассказывать им о своих питомцах.
- Самый большой, вот тот, с белыми пятнами на плечах, это орел-могильник. Правильнее его было бы называть королевским орлом. И действительно, обликом – царская птица. Остальные – это соколы.
И один ястреб – вон он сидит. Как матрос в тельняшке. А вон тот, контрастный, с серой спиной, белым брюхом. Черной головой и черными «баками» - это сапсан. Остальные все балобаны.
- Андрей (и птенец наконец узнал имя Хозяина), а почему все балобаны разной окраски? – спросил кто-то из экскурсантов.
- Разные подвиды из различных частей нашей когда-то необъятной Родины. Из Казахстана, Средней Азии, из Крыма, Алтая
Балобан сидел на земле и хрипло орал. Андрей немного опустил руку в перчатке, чтобы с земли балобану был виден кусочек цыпленка.
- А здесь такие птицы живут?
- И в наших местах когда-то балобаны гнездились. Лет пятьдесят назад последнюю гнездящуюся пару наблюдали. Из-за них-то наш питомник и был создан. Мы их разводим и на природу выпускаем.
- И вот этих всех? – спросил кто-то, кивая на газон с хищными птицами.
- Нет, конечно, не этих. Эти – демонстрационные экземпляры. К человеку привычные. И потом, здесь только один сокол из местного подвида, - и Андрей показал на соколенка. – А остальные из других мест. Поэтому выпускать их здесь нельзя. Чтобы, так сказать, сохранить чистоту крови.
Еще через несколько дней к молодому балобану подошел Андрей и посадил его себе на большую синюю перчатку. Птица тут же попыталась улететь, но опутенки, прикрепленные Андреем к перчатке, не пустили сокола, и он повис на ремешках вниз головой.
- Давай забирайся, - сказал Андрей висящему балобану. Птица, отчаянно хлопая крыльями, лишь с десятой попытки взгромоздилась на перчатку. А однажды птица увидела, что мир вокруг обширный и интересный. Из низких вольер раздавался непрекращающийся лай.
- Пойдем знакомиться, - предложил Андрей. – Может, с некоторыми из них тебе охотиться придется.
В вольерах сидели собаки: гончие, пойнтеры, борзые.
- Вот с этими, скорее всего, - сказал Андрей и открыл вольеру с пойнтером. Пегая сука с визгом выскочила из дверцы и, виляя хвостом, завертелась вокруг Андрея. Соколенок испугался, рванулся и, как обычно, повис на опутенках. Собака ткнула влажной мордой в висящего вниз головой балобана и снова запрыгала вокруг Андрея. А птица, взмахнув крыльями, забралась на перчатку.
- Ну вот и познакомились, - подытожил Андрей. – Может, по осени перепелку совместно добудете. – И человек с соколом на перчатке и с собакой, изнывающей от радости. Что ее не оставили в вольере, а взяли с собой, пошли дальше. Вдали на лугу балобан увидел мычащих рогатых животных. Таких огромных, что у него дух захватило. Андрей заметил интерес балобана.
- Нет, это не твоя добыча, - сказал он. – Твоя добыча вот, - и Андрей подошел к сараю, небольшое оконце которого была забрано металлической сеткой. За ней страстно ворковали голуби. Потом Андрей остановился у крольчатника.
- Ну и это тоже, может, когда-нибудь станет твоей добычей. Зайцы так же выглядят. Большого ты, конечно, не возьмешь, но зайчонка – вполне. – Андрей понес соколенка на родную присаду. Но перед тем как снять птицу с руки, он достал из сумки небольшую кожаную шапочку и поднес ее к птице.
- Надо привыкать к клобучку, - сказал Андрей и попытался надеть шапочку на голову соколенка. Птица, не понимая, что от нее хотят, отвернулась, отвела назад голову и потом шарахнулась в сторону и повисла на опутенках. Андрей подождал, пока балобан заберется на перчатку. Только с шестой попытки сокольнику удалось водрузить клобучок на голову птице.
- Молодец, - похвали он балобана. – Посиди пока так, в темноте, - сказал он на прощание.
Соколенок стал прислушиваться. Сначала он услышал удаляющиеся шаги человека и цокот когтей собаки по асфальту, затем – воробьиное чириканье, потом – голоса коз и коров… Знакомые звуки успокоили его, и соколенок задремал.
продолжение следует
Мудрость она веками копится. 
